Авиация Жигарев, Павел Фёдорович - Великая Отечественная война

22 января 2011


Оглавление:
1. Жигарев, Павел Фёдорович
2. Великая Отечественная война
3. Послевоенное время
4. Награды



Вскоре после начала Великой Отечественной войны на базе Главного управления ВВС был сформирован Штаб ВВС РККА, а П. Жигарев 29 июня 1941 года назначен командующим Военно-воздушными силами РККА. Возглавлял Военно-воздушные силы в самый тяжёлый первый период Великой Отечественной войны. Принимал непосредственное участие в планировании и руководстве боевыми действиями советской авиации в Битве за Москву. Генерал-полковник авиации.

В марте 1942 года снят с должности командующего ВВС. Обстоятельства, ставшие причиной этого решения И. В. Сталина, известны из воспоминаний главного маршала авиации А. Е. Голованова «Дальняя бомбардировочная»:

Не помню точно день, но это, кажется, было весной, в апреле, мне позвонил Сталин и осведомился, все ли готовые самолёты мы вовремя забираем с заводов. Я ответил, что самолёты забираем по мере готовности.
— А нет ли у вас данных, много ли стоит на аэродромах самолётов, предъявленных заводами, но не принятых военными представителями? — спросил Сталин.
Ответить на это я не мог и попросил разрешения уточнить необходимые сведения для ответа.
— Хорошо. Уточните и позвоните, — сказал Сталин.
Я немедленно связался с И. В. Марковым, главным инженером АДД . Он сообщил мне, что предъявленных заводами и непринятых самолётов на заводских аэродромах нет. Я тотчас же по телефону доложил об этом Сталину.
— Вы можете приехать? — спросил Сталин.
— Могу, товарищ Сталин.
— Пожалуйста, приезжайте.
Войдя в кабинет, я увидел там командующего ВВС генерала П. Ф. Жигарева, что-то горячо доказывавшего Сталину. Вслушавшись в разговор, я понял, что речь идёт о большом количестве самолётов, стоящих на заводских аэродромах. Эти самолёты якобы были предъявлены военной приёмке, но не приняты, как тогда говорили, «по бою», то есть были небоеспособны, имели различные технические дефекты.
Генерал закончил свою речь словами:
— А Шахурин вам врёт, товарищ Сталин.
— Ну что же, вызовем Шахурина, — сказал Сталин.
Через несколько минут явился А. И. Шахурин, поздоровался и остановился, вопросительно глядя на Сталина.
— Вот тут нас уверяют, — сказал Сталин, — что те семьсот самолётов, о которых вы мне говорили, стоят на аэродромах заводов не потому, что нет лётчиков, а потому, что они не готовы по бою, поэтому не принимаются военными представителями, и что лётчики в ожидании матчасти живут там месяцами.
— Это неправда, товарищ Сталин, — ответил Шахурин.
— Вот видите, как получается: Шахурин говорит, что есть самолёты, но нет лётчиков, а Жигарев говорит, что есть лётчики, но нет самолётов. Понимаете ли вы оба, что семьсот самолётов — это не семь самолётов? Вы же знаете, что фронт нуждается в них, а тут целая армия. Что же мы будем делать, кому из вас верить? — спросил Сталин.
Воцарилось молчание. Я с любопытством и изумлением следил за происходящим разговором: неужели это правда, что целых семьсот самолётов стоят на аэродромах заводов, пусть даже не готовых по бою или из-за отсутствия лётчиков? О таком количестве самолётов, находящихся на аэродромах заводов, мне слышать не приходилось. Я смотрел то на Шахурина, то на Жигарева. Кто же из них прав?
И тут раздался уверенный голос Жигарева:
— Я ответственно, товарищ Сталин, докладываю, что находящиеся на заводах самолёты по бою не готовы.
— А вы что скажете? — обратился Сталин к Шахурину.
— Ведь это же, товарищ Сталин, легко проверить, — ответил тот. — У вас здесь прямые провода. Дайте задание, чтобы лично вам каждый директор завода доложил о количестве готовых по бою самолётов. Мы эти цифры сложим и получим общее число.
— Пожалуй, правильно. Так и сделаем, — согласился Сталин. Он вызвал Поскрёбышева и дал ему соответствующие указания. Жигарев попросил Сталина вызвать генерала Н. П. Селезнёва, который ведал заказами на заводах. Вскоре Селезнёв прибыл, и ему было дано задание подсчитать, какое количество самолётов находится на аэродромах заводов. Николай Павлович сел за стол и занялся подсчётами. Прошло совсем немного времени, и на стол были положены телеграммы с заводов за подписью директоров и военпредов. Закончил подсчёт и генерал Селезнёв, не знавший о разговорах, которые велись до него.
— Сколько самолётов на заводах? — обратился Сталин к Поскрёбышеву.
— Семьсот один, — ответил он.
— А у вас? — спросил Сталин, обращаясь к Селезнёву.
— У меня получилось семьсот два, — ответил Селезнёв.
— Почему их не перегоняют? — опять, обращаясь к Селезнёву, спросил Сталин.
— Потому что нет экипажей, — ответил Селезнёв.
Ответ, а главное, его интонация не вызывали никакого сомнения в том, что отсутствие экипажей на заводах — вопрос давно известный. Я не писатель, впрочем, мне кажется, что и писатель, даже весьма талантливый, не смог бы передать то впечатление, которое произвёл ответ генерала Селезнёва, все те эмоции, которые отразились на лицах присутствовавших. Я не могу подобрать сравнения, ибо даже знаменитая сцена гоголевский комедии после реплики: «К нам едет ревизор» — несравнима с тем, что я видел тогда в кабинете Сталина. Несравнима она прежде всего потому, что здесь была живая, но печальная действительность. Все присутствующие, в том числе и Сталин, замерли и стояли неподвижно, и лишь один Селезнёв спокойно смотрел на всех нас, не понимая, в чём дело… Длилось это довольно долго.
Никто, даже Шахурин, оказавшийся правым, не посмел продолжить разговор. Он был, как говорится, готов к бою, но и сам, видимо, был удивлён простотой и правдивостью ответа.
Случай явно был беспрецедентным. Что-то сейчас будет?! Я взглянул на Сталина. Он был бледен и смотрел широко открытыми глазами на Жигарева, видимо, с трудом осмысливая происшедшее. Чувствовалось, его ошеломило не то, почему такое огромное число самолётов находится до сих пор ещё не на фронте, что ему было известно, не установлены были лишь причины, а та убеждённость и уверенность, с которой генерал говорил неправду.
Наконец, лицо Сталина порозовело, было видно, что он взял себя в руки. Обратившись к А. И. Шахурину и Н. П. Селезнёву, он поблагодарил их и распрощался. Я хотел последовать их примеру, но Сталин жестом остановил меня. Он медленно подошёл к генералу. Рука его стала подниматься. «Неужели ударит?» — мелькнула у меня мысль.
— Подлец! — с выражением глубочайшего презрения сказал Сталин и опустил руку. — Вон!
Быстрота, с которой удалился Павел Фёдорович, видимо, соответствовала его состоянию. Мы остались вдвоём.

С апреля 1942 года — командующий ВВС тылового Дальневосточного фронта. С июня 1945 года — командующий 10-й воздушной армией. В августе 1945 года войска армии участвовали в Советско-японской войне в полосе войск Второго Дальневосточного фронта в Маньчжурии, обеспечивали боевые действия на Сахалине и Курильских островах.



Просмотров: 3209


<<< Жаворонков, Семён Фёдорович
Жигуленко, Евгения Андреевна >>>